Бортники. Люди леса

5 апреля 2018
Share this...
Facebook
Twitter

Древлянщина, что на Полесье, была в свое время любимым местом киевских бояр и князей, ведь имела богатые бортные угодья, поэтому сюда часто ехали «за подымным». Бортничество особенно развивалось в междуречье Ирпень-Случь-Припять. Леса здесь богаты соснами, а в сосновых борах гнездились пчелы. Мед собирали, а с приходом весны начинался торг с иностранными купцами, которые приходили сюда торговым путем.

Подымное
Подать в древней Руси и феодальной Украине, которую начисляли в зависимости от количества печей и дымоходов в хозяйстве.

Большинство источников говорят, что бортники «постепенно прекратили деятельность на территории Украины с началом закрепощения, поэтому данный промысел почти исчез в начале XVIII в.», но это совсем не так. Этот текст расскажет о тех, кто до сих пор занимается этим ремеслом.

Историческое значение ремесла

Мед был своеобразной валютой аж до позднего Средневековья, поэтому люди запасались стопленным воском и другими пчелиными продуктами — складывали их в кладовых и погребах, накапливали, обменивали. Колода меда была важной метрологической единицей, которая из локальной валюты перешла в национальную и была в обращении ни одно столетие.

Колода
Мера объема сыпучих веществ и меда, которая была распространена на украинских землях в XIV-XVIII вв.

В древности люди просто выслеживали гнездо, когда заканчивался взяток, то выдалбливали из него сладкий продукт, часто при этом уничтожая и насекомых, и само дупло. Такая охота значительно повлияла на численность диких пчел, поэтому позже пришлось осваивать леса вглубь, обживая вместе с тем новые земли.

Взяток
Добыча, которую берут пчелы с цветов медоносных растений.

Поселялись насекомые чаще всего в сосновых дуплах, иногда это были деревья, где выгнивала середина или в которое ударила молния, образовав щель. Это идеально подходило диким пчелам для «построения жилья» — они как бы «зашпаклевывали» прополисом отверстия, защищаясь от других насекомых, запах смолы способствовал активному роению, а сосновое дерево, имея природную смолу, служило дополнительным утеплением зимой. Для дерева такое «заселение» имело свои преимущества — не было гниения и повреждений основания, потому что воск и прополис, которые вырабатывают пчелы, имеют дезинфицирующий эффект для окружающей среды.

Позже для получения меда пчел «прикуривали» — успокаивали с помощью дыма. Промысел был довольно хаотичным и нерациональным, а потому со временем образовались более практичные формы добывания. Сначала борти просто присваивались: тот, кто первым находил гнездо, делал метку на дереве, а потому по праву обычая никто больше не посягал на ту борть, а «владелец» уже заботился о своем улье.

Борть
Дупло, в котором живут пчелы.

Важно помнить, что изделиями из воска (в частности, свечами) сопровождались обряды, поэтому потребность в продуктах, которые могли дать пчелы, росла, а значит, встал вопрос увеличения количества гнезд. Так возникли первые искусственные борти, которые производят дополнительно: выдалбливают дупло в старых деревьях и заселяют туда насекомых.
Ближе к XVII в. появилась еще одна форма бортничества — колодная. С поваленного бурей дерева отделяли пчелиное гнездо. Приделывали его в лесу на другое дерево или укладывали среди обработанных бревен на лесных пасеках, а позже стали изготавливать такие бревна самостоятельно и поселять туда пчел. Бревна считались самым удобным и лучшим способом добывания меда, даже после изобретения рамочного улья.

Бортничество требовало смелости, из-за «темперамента» насекомых такую работу делал далеко не каждый. Добавлялся еще и элемент умелого лазанья по деревьям, а поскольку продукт высоко ценили, то неудивительно, что бортники всегда особо почитались.

Современный традиционный промысел

Несмотря на то, что источники утверждают, что бортничество исчезло, на Полесье можно и сегодня встретить людей, которые по-современному переосмыслили этот промысел, не потеряв традиционного «дедовского» подхода.
Сергей Жила — современный бортник из Селезивки. Несмотря на развитие отрасли, большинство его бортей еще отрублены топором, пришли от деда-прадеда:

— Борть — такое что-то похожее на живой организм: у него есть «пятка», «голова», «челка», «сноп». Борти, в принципе, могут бесконечно долго существовать. Главное требование — чтобы на них не падали осадки, чтобы они не намокали.

Share this...
Facebook
Twitter
Share this...
Facebook
Twitter

Едва ли не лучшим вариантом для бортей Сергей считает сосновое дерево, обитое грибком — древесина «ситовая»: пористая внутри, поэтому теплая с одной стороны, а с другой легко отдает влагу наружу:
— А вот те борти, которые имеют торцовые срезы, там влага легко выделяется наружу, и пчелам некомфортно жить, потому что нет переувлажнения, поэтому они меньше тратят времени, чтобы из меда испарять влагу.

Борти: стояки и лежаки

Сегодня пользуются преимущественно бортями-бревнами. Накрыты крышей, они защищают рои от влаги и осадков. Такие бревна можно часто встретить нацепленными на деревья в полесских лесах. Для этого современные бортники выбирают дерево с большим количеством веток, которое стоит на поляне, к нему привязывают улей. Часто в древности, для закрепления в кроне, использовали прочный шнурок, который самостоятельно изготавливали из кожи лося. Чтобы добраться на высоту до сегодняшнего дня пользуются островами — лестницами, больше похожими на длинную толстую жердь, в которую по разным сторонам набиты колья. Опираясь на них, бортник вылезает на дерево к прицепленной там борти.

Существуют два основных вида бортей из колод: стояк (когда борть ставят) и лежак (когда кладут под наклоном). Бортник Павел Зинькевич рассказывает, что стояк лучше, ведь инстинктивно дикие пчелы видят в нем дупло — а там и дом их, там их поселение. Для бортника же важно, что в стояке пчелы могут быть многие годы, а мед носят в голову [борти]… В таких бортях много меда сверху, оттуда его и собирают осенью. Лежак кладется под наклоном, поэтому пчелы мед наносят также в верхнюю часть, а наклон позволяет собрать от двух до пяти килограммов меда, в зависимости от семьи.

Две стороны бортей часто неровные. Сергей Жила объясняет, что одна сторона должна быть выше — в ней теплее, и рой там станет зимовать, ведь тепло от пчел будет концентрироваться в той части.

Часто неподалеку от старых бортей можно увидеть колодец. Заботились об их выкапывании сами бортники — для себя, чтобы можно было умыться от липкого сладкого продукта, сразу после того, как спустился с дерева.
Подрезать лишнюю вощину, почистить борти от мертвых пчел весной, залатать дыру, если зимой дятел ее пробьет, летом половить рои, а осенью собрать мед — казалось бы, вот и все бортницкое ремесло. Но сами бортники подчеркивают, что их работа начинается еще «весной в фуфайке»:

— Как только начинает в марте сходить снег — тогда надо почистить борти так, чтобы не вычистить личинок, ведь матка вылетает с первыми теплыми лучами, поэтому тревожить ее после этого не стоит. Перед зимой также следует помочь пчелам утеплить дома.

Поэтому бортникам, в отличие от «рамочников», отдыхать приходится реже:

— С улья же просто осенью все выкачал, почистил и все, а тут чуть больше мороки.

Село бортников — Селезивка

Может показаться, что бортничеством сегодня занимаются только зрелые люди, но молодежь также приобщается к освоению ремесла. К примеру, Владимиру Андрощовичу из Селезивки еще нет тридцати, но он активно работает с дикими пчелами и ездит к бортям своим мотоциклом.

В Селезивке неохотно показывают борти. Говорят, если показать заселенное бревно, то пчелы оттуда пропадут. Павел Зинькевич однажды уже показал на камеру, как берет мед. И теперь на собственном опыте убедился, что фото- и видеотехника пагубно влияют на это дело, а потому демонстрировал нам только пустые борти в лесу.

Павел рассказывает, что величина пчел обусловлена, прежде всего, природной средой. Поскольку те заселяются в борти, попадая в пустоты деревьев преимущественно через мелкие дырочки в стволе дерева, через них в дальнейшем и вылетают наружу, а потому не имеют возможности вырасти, ведь не смогли бы вылезти из борти.

Теперь дикие пчелы поселяются в бортях, и хотя до сих пор говорят, что они агрессивны, Павел Зинькевич считает, что это зависит от семьи, впрочем, их мало что останавливает в период роения. Сами по себе эти насекомые не признают хозяев, а потому могут оставлять освоенные борти и ульи. Что касается успокоения, то бортники давно научились «прикуривать» насекомых и даже придумали для этого портативные ручные дымовые трубы.

Мелкие слепотни

В Селезивке директор Полесского природного заповедника Сергей Жила говорит, что есть два основных типа диких пчел. Первые — «серые мохнатые» или, как называют жители Полесья, «мелкие слепотни» — поселяются далеко от рек; имеют меленький хоботок, что анатомически позволяет им собирать пыльцу с маленьких цветочков. В заводях рек, где, среди прочего, встречаются большие соцветия, чаще можно увидеть другой вид — больших желтых пчел с длинным хоботком.

Эти высокоорганизованные насекомые сами поселяются в бортях, которые обтягивают вощиной. Имеют свою матку, трутней, рабочих особей, а продукты диких пчел вообще ничем не отличаются от «рамочных»: прополис, воск, мед… Отличается лишь качество — все натуральнее, без химикатов.

Что касается меда, то это не единственный случай, где можно попробовать лесной мед. Собранный традиционно осенью, он имеет фантастическое вкусовое сочетание. Пчелы собирают его с началом первых цветений ранней весной: от дикой пшеницы, черники, брусники и клюквы до поздних осенних цветов — все, что цветет в лесу, пчелы облетают. Мед, собранный бортниками, и сегодня считается более полезным, натуральным и вкусным, а потому стоит дороже. «Рамочные» пчелы такого меда не нанесут — убеждают бортники.

Понятно, что охотятся на эти природные сладости не только люди. Бортники могут долго перечислять разного размера вредителей: от клещей, дятлов и куниц до медведя. В обществе растет спрос на продукты диких пчел, временами покупают мед вместе с воском или вощиной. На Полесье именно в таком виде — порезанный кусками — мед подают на стол, с воском часто его и едят.

Последняя династия бортников из Князивки

Кроме Селезивки, где живут Сергей Жила, Владимир Андрощович и Павел Зинькевич, на Полесье есть целые семьи, которые продолжают бортническое дело. Юрий Старинський из Князивки Ровненской области перенял искусство бортничества от своего тестя. Как и каждый бортник, он нашел свою мотивацию занятия этим ремеслом:

— Оно весьма нервы успокаивает. В жизни всякое бывает, свой пресс. Просто иду к пчелам, постою возле улья: смотришь за ними, и все забываешь

Юрий вдохновенно рассказывает о своем деле, в котором не последнюю роль играет помощь жены Татьяны:

— В начале мая навыводятся — молодой рой будет. Выведут матку себе. И они бросают улей, молодые пчелы, и садятся на ветку. Сидят там минут 15. Есть специальная коробка— я их туда стряхиваю и мешок застилаю. Пересыпаю в другую коробку. И ловлю матку в маточник, и ставлю ее внутрь, а затем засыпаю пчел.

Share this...
Facebook
Twitter
Share this...
Facebook
Twitter
Share this...
Facebook
Twitter
Share this...
Facebook
Twitter
Share this...
Facebook
Twitter

Татьяна часто помогает Юрию с бортями в лесу, когда он работает на дереве:

— Дома можно самому делать, а уже здесь надо подсобник, чтобы вязал все.

Они держат около 40 ульев-бортей, но говорят, что очень изменился климат, а поэтому насекомые часто рано вылетают, а затем погибают с наступлением первых морозов.

Семейство жалеет, что нет уже таких диких пчел — все стали домашними, потому что деревьев уже нет: вырезали, чтобы в их дуплах могли поселиться насекомые, теперь они живут в бортях, сделанных людьми.

Как мы снимали

Посмотрите, как мы попали к бортникам, как нас фантастически принимали в каждом доме и как мы посетили мужчину, которого случайно встретили в узкоколейном поезде (о чем была наша предыдущая история из Полесья):

Над материалом работали

Автор проекта:

Богдан Логвыненко

Автор:

София Анжелюк

Редакторка:

Таня Родионова

Продюсер:

Ольга Шор

Фотограф:

Сергий Коровайный

Оператор:

Олег Сологуб

Оператор,

Звукорежиссёр:

Павло Пашко

Сценарист:

Карына Пилюгина

Режиссер монтажа:

Олексий Собчук

Режиссёр,

Режиссер монтажа:

Мыкола Носок

Бильд-редактор:

Олександр Хоменко

Транскрибатор:

Свитлана Борщ

Ирына Волошина

Переводчик:

Элина Фойинська

Следи за экспедицией