Преступления России против украинских детей

Share this...
Facebook
Twitter

По данным Офиса Генерального прокурора по состоянию на 13 мая, с начала полномасштабной войны в Украине погибли 226 детей, 420 получили ранения разной степени тяжести. Больше всего детей пострадало в Донецкой, Киевской и Харковской областях. Боевые действия продолжаются, а некоторые населённые пункты — всё ещё под оккупацией, и по состоянию на 26 апреля, по подсчетам ООН, около 13 миллионов мирных граждан (детей в частности) не могут покинуть опасные места. Так что число потерь, к сожалению, будет только расти.

Война так или иначе делает невозможным полноценное развитие каждого ребёнка, являющегося гражданином или гражданкой воюющего государства. В мире существуют международные документы и договорённости, согласно которым участники войны должны стремиться нанести как можно меньше ущерба гражданскому населению. Россия системно не соблюдает Женевские конвенции и Гаагские конвенции и декларации, международно-правовые нормы, регулирующие защиту жертв (среди которых и дети) и методы ведения войны.

Кроме того, российские войска нарушают целый ряд базовых прав ребёнка, определённых в одноименной Конвенции ООН. В перечне базовых прав есть отдельная статья 38 о том, что ребёнок имеет право на защиту во время военных конфликтов. Но, к сожалению, во время российского вторжения дети остаются особенно уязвимой категорией населения. Благотворительная организация «Голоса детей» и Харковский институт социальных исследований с начала полномасштабной войны создают ежемесячные отчёты с зафиксированными преступлениями против украинских детей и детальным разбором нарушенных статей тех или иных документов.

Россияне используют запрещённые методы и средства ведения войны по отношению к детям

(Что нарушено: статья 23 Гаагской конвенции, статья 51 Дополнительного протокола к Женевской конвенции)

Во время полномасштабной войны российские войска неоднократно применяли неразрешённое оружие, в частности фосфорные бомбы, кассетные снаряды и зажигательные авиабомбы. Международное право запрещает такие виды оружия из-за того, что они причиняют людям дополнительные страдания (глубокие раны, омертвение тканей). Однако 4 апреля оккупанты обстреляли кассетными боеприпасами гражданскую инфраструктуру Мыколаева, в результате чего погибли девять взрослых и один ребёнок. 30-31 марта россияне использовали фосфорные боеприпасы на Слобожанщине, ранив 11 гражданских, в том числе четырёх детей. Также войска РФ сознательно и регулярно ведут обстрелы жилых кварталов, социальной инфраструктуры, объектов жизнеобеспечения мирного населения.

Россияне создают искусственный голод и гуманитарный дефицит в оккупированных населённых пунктах

(Что нарушено: статья 55 Женевской конвенции)

На оккупированных территориях жители часто страдают от голода из-за умышленных действий войск РФ. Например, в Херсоне 11 апреля оккупанты захватили склад с лекарствами, продуктами и детским питанием. Зафиксированы систематические случаи, когда россияне не пропускали гуманитарную помощь, препятствовали выезду жителей во время осады, разворовывали и уничтожали магазины и склады с продуктами и даже отбирали пищу у местных. По данным ООН, более 1,5 миллиона детей, оставшихся в зоне боевых действий, могут оказаться под угрозой нехватки пищи.

Россияне убивают и пытают детей

(Что нарушено: право на жизнь и защиту от жестокого обращения, статьи 6 и 37 Конвенции ООН о правах ребёнка, статья 3 Женевской конвенции и статья 77 Протокола I к Женевской конвенции)

Война лишает детей их неотъемлемого права на жизнь, выживание и здоровое развитие — ведь в местах боевых действий или в оккупации существует постоянная угроза их жизни и здоровью. Кроме риска смерти или ранения от взрывов боеприпасов и мин, дети могут попасть под обстрел или оказаться под завалами разрушенных домов. Например, 18 марта из-под завалов черниговского общежития спасатели извлекли тела семилетних двойняшек. Также, несмотря на все запреты, российские военные прибегают к пыткам гражданского населения, в том числе и детей. Например, в Изюмском районе на Слобожанщине обнаружены тела трёх замученных и сожженных людей, в том числе ребенка.

Россияне обстреливают больницы и создают инфраструктурные медицинские проблемы

(Что нарушено: право на здравоохранение, статья 24 Конвенции ООН о правах ребёнка)

Фото: Мстыслав Чернов.

Во время войны дети полностью или частично лишены возможности пользоваться услугами медицинской системы. Эта проблема существует как для детей в зоне оккупации или боевых действий, так и для эвакуированных и тех, кто живет в относительно спокойных частях Украины. Причины тому разные. Во-первых, разрушены многие объекты медицинской инфраструктуры (по состоянию на 18 апреля в Украине было обстреляно 139 медицинских учреждений).
Во-вторых, затруднён доступ к медицинским средствам и происходят сбои в поставках лекарств, особенно в первые недели войны. В-третьих, медперсонал из-за возросшей рабочей нагрузки (по причине большого количества раненых и выезда части коллег) и усложнённого доступа к детям в условиях боевых действий не может оказывать им качественные и своевременные медуслуги.

Из-за рождения в сложных условиях — в бомбоубежищах и медицинских заведениях под обстрелами — не только ухудшилось состояние детей и матерей, но и повысился уровень смертности младенцев. Что касается детей, вынужденных долго находиться в плохо обустроенных бомбоубежищах, то они не всегда имеют доступ к полноценному питанию, питьевой воде и удовлетворению гигиенических потребностей — и это тоже кардинально влияет на состояние здоровья. Кроме того, отсутствие солнечного света в укрытиях может приводить к развитию так называемого синдрома Горлума (бледность, сгорбленность, пассивность), клаустрофобии и панических атак у ребёнка.

В особом внимании нуждаются дети из учреждений институционного ухода, которыми занимается государство. Главными проблемами во время их пребывания в местах боевых действий являются централизованное обеспечение ресурсами (с запасом), а также обустройство бомбоубежищ для детей с инвалидностью.

Дети, которым удалось выехать из зоны боевых действий, тоже часто испытывают проблемы с питанием и водой (например, во многосуточных очередях на границе, которые были в первые дни полномасштабного вторжения), а также с доступом к медицинским услугам (в частности, из-за длительного оформления документов после вынужденного переселения).

Россияне насилуют детей

(Что нарушено: право на защиту от сексуального насилия, статья 34 Конвенции ООН)

Страны-участники Конвенции о правах ребёнка, среди которых и РФ, обязаны защищать детей от всех форм сексуальной эксплуатации и развращений. Однако после освобождения оккупированных городов и сёл Полесья, Сиверщины и Слобожанщины стало известно о массовых случаях изнасилований оккупантами местных жителей, в частности, к сожалению, и детей. Например, в городе Буча российские оккупанты изнасиловали одиннадцатилетнего мальчика и четырнадцатилетнюю девочку. Известно о случае, когда российский военный изнасиловал младенца, сняв это на видео – об этом вспоминал президент Владимир Зеленский в своем обращении к Литве. Кроме нанесения вреда ребёнку, эту ситуацию можно классифицировать и как ещё одно преступление — использование детей в порнографических материалах. Есть также случаи нанесения детям психических травм путём совершения сексуальных преступлений у них на глазах, в частности, когда жертвами изнасилования становились родные ребёнка.

Россияне втягивают подростков в боевые действия

(Что нарушено: право на защиту от вербовки и участия в войне, статья 38 Конвенции ООН о правах ребёнка, статья 77 Дополнительного протокола к Женевской конвенции)

В течение второго месяца войны военные РФ всё активнее используют украинских детей с временно оккупированных территорий в военных целях. В частности, детей и подростков заставляют распространять через интернет пропагандистские материалы и добывать информацию о расположении украинской военной техники, складов оружия, блокпостов и т. п. К тому же оккупационные власти так называемых ЛДНР проводят мобилизацию несовершеннолетних. Известно о гибели уже нескольких 16-17-летних выпускников так называемых патриотических клубов Новороссии, выполнявших боевые задания российских военных. Также оккупационные власти РФ активно используют украинских детей для создания пропагандистских фото и видео.

Россияне препятствуют обучению украинских детей

(Что нарушено: право на образование, статья 28 Конвенции ООН)

Фото: Олексий Кулеба.

Для обеспечения потребностей ребёнка образование должно быть доступным и безопасным, однако война препятствует этому. В первую очередь из-за разрушенных школ, детских садов, других заведений среднего и высшего образования. По состоянию на 21 апреля 1039 образовательных учреждений повреждены, 99 – разрушены полностью.

В условиях активной войны обучение обычно не является приоритетной задачей, ведь большие усилия дети и их родители прилагают к тому, чтобы просто выжить. Выживание занимает большую часть времени и изменяет привычный распорядок дня ребёнка — будь то из-за обстрелов, воздушных тревог или пребывания в укрытиях. Доступ к дистанционному образованию тоже проблематичен, среди причин — отсутствие связи на оккупированных территориях, потеря имущества из-за боевых действий или мародерства россиян. К тому же в оккупированных населённых пунктах россияне принудительно меняют учебные программы на собственные пропагандистские.

С образованием в эвакуации тоже есть проблемы: в случае вынужденного переселения по Украине нужно время на то, чтобы оформить документы на поступление в то или иное учебное заведение, или же материальное обеспечение для дистанционного образования. За рубежом к этим препятствиям прилагается ещё и языковой барьер и возможные общие трудности с адаптацией к новой среде, различиям в учебных программах и т. д.

Россияне уничтожают инфраструктуру для внешкольного развития детей

(Что нарушено: право на досуг и культурное развитие, статья 31 Конвенции ООН о правах ребёнка)

Фото: Володымыр Петров.

Для всестороннего развития каждый ребёнок должен иметь доступ к культурной и творческой деятельности, досугу и отдыху. В оккупации или на территории боевых действий о досуге и культурной деятельности обычно речь не идёт, однако даже в относительно безопасных или уже освобождённых от оккупации городах есть случаи разрушения учреждений культуры, спортивной и развлекательной инфраструктуры. К примеру, в Киеве 20 марта войска РФ обстреляли торгово-развлекательный центр. В Иванкове 27 февраля снаряд оккупантов вызвал пожар в местном историко-краеведческом музее. Весь мир знает об авиаудару по драматическому театру в Мариуполе. Эвакуированным семьям сложно искать центры знакомой детям деятельности, отдыха, а также культурных и религиозных практик в новых условиях.

Россияне блокируют эвакуацию и обстреливают эвакуационный транспорт с детьми

(Что нарушено: статья 17 Женевской конвенции)

Фото: Сергий Нужненко.

Вооружённые силы РФ известны своими системными нарушениями договоренностей об эвакуации и зелёных коридорах. За два месяца зафиксированы многочисленные случаи ведения огня по гражданским авто. Также, например, 8 апреля в результате ракетного обстрела железнодорожного вокзала в Краматорске Донецкой области, на территории которого более 4 тысяч человек ожидали эвакуации, погибли 7 детей. Особый цинизм этой истории добавляет надпись на российской ракете «За детей». Разрушенные вокзалы и дороги усложняют выезд из опасных мест. Иногда люди не могут даже получить информацию о возможности эвакуироваться — россияне блокируют связь или специально дезинформируют людей.

Даже если не учитывать прямую угрозу от вражеской армии, эвакуация несёт в себе очень много опасностей: ребёнок может потеряться, быть похищен, может физически не выдержать длительного ожидания (часто в условиях отсутствия пищи, воды, света, средств гигиены) и дороги. Известны случаи, когда дети должны были полагаться в эвакуации только на свои силы: например, в ночь на 6 марта одиннадцатилетний Хасан из Запорожья самостоятельно перешёл контрольный пункт на границе, потому что мама была вынуждена остаться в Украине. Кроме того, на границе существует риск столкнуться с мошенничеством, эксплуатацией и торговлей детьми. К примеру, в пункте пропуска «Порубное» на Буковине двое граждан Китая пытались вывезти из Украины двух младенцев без документов.

Фото: Павло Пашко.

По данным ЮНИСЕФ, по состоянию на 21 апреля полномасштабная война выгнала из дома более 4,8 миллиона украинских детей, из них более 2 миллионов выехали за границу. Все они так или иначе столкнутся с трудностями адаптации к новому месту. К счастью, сейчас проблем, актуальных в первые недели после вторжения, стало меньше: людям с детьми больше не приходится по несколько суток стоять в очереди на границе без нормального и регулярного доступа к питанию, воде, гигиене и отдыху. Теперь украинцы лучше изучают программы помощи, возможности работы и проживания за границей. Правительства многих стран предоставляют временные приюты или поощряют к этому собственных граждан, обеспечивают украинцев медицинской помощью и организуют образовательные, творческие и спортивные занятия для детей. Ключевыми проблемами сейчас являются длительное получение взрослыми опекунами статуса беженцев или временной защиты и сложности в трудоустройстве.

В контексте эвакуации следует также упомянуть ещё одну уязвимую категорию детей — обитателей заведений институционного ухода. Такими детьми занимается государство, поэтому их выезд во время военных действий зависит и от координации руководителей с военными администрациями, и от возможности организовать детям безопасную эвакуацию или защиту в заведении. По состоянию на 25 апреля эвакуировали уже более 10 тысяч детей уязвимых категорий (среди которых почти 6900 — за границу): это дети-сироты, дети без родительской опеки, дети из приёмных и патронатных семей, детдомов семейного типа.

Право на физическое и психическое восстановление

(Что нарушено: статья 39 Конвенции ООН)

Дети, как одна из самых уязвимых во время войны категорий населения, нуждаются не только в физическом, но и психическом восстановлении и социальной интеграции вследствие стресса, психологической нагрузки и часто разлуки с членами семьи. Особенно это касается детей, подвергшихся пыткам, унижениям, эксплуатации или какому бы то ни было насилию.

Фото: Карина Пилюгина.

Согласно опросам, которые проводил Харковский институт социальных исследований среди эвакуированных семей с детьми (большинство из которых — со Слобожанщины и Сиверщины), взрослые оценивают психоэмоциональное состояние детей в среднем на 5,1 из 10. Взрослые замечают изменения в поведении детей и трудности в общении. Социологическая компания Gradus проводила похожий опрос детей с Востока, Севера и Юга Украины. По её данным, 33 % родителей оценивают психологическое состояние детей как среднее. В то же время, 79 % считают, что психологическое состояние ребёнка с начала полномасштабной войны ухудшилось. 75 % детей имеют признаки нервного расстройства (перепады настроения, повышенная тревожность, ухудшение сна и аппетита, нарушения внимания и памяти).

К сожалению, в местах оккупации и активных боевых действий невозможно обеспечить комфортные условия для психического восстановления детей и систематически оказывать психологическую поддержку. Поэтому проблемы в сфере психического здоровья могут иметь долгосрочные последствия, вызвать ПТСР, депрессию и фобии в результате пережитых травматических событий и проявиться не сразу.

Россияне похищают и принудительно вывозят детей

(Что нарушено: статья 49 Женевской конвенции, статья 78 Дополнительного протокола к Женевской конвенции, статья 21 Конвенции ООН о правах ребёнка, статья 283 Семейного кодекса Украины)

Уполномоченная президента Украины по правам ребёнка и детской реабилитации Дарья Герасимчук сообщила, что по состоянию на 2 мая в РФ и так называемые ЛДНР вывезли уже более 180 тысяч украинских детей. К тому же, ещё до полномасштабного вторжения 24 февраля российские власти подготовили 280 дел для незаконного усыновления украинских детей — их вывезли из оккупированных районов Донецкой и Луганской областей ранее. Это чревато незаконным усыновлением украинских детей российскими гражданами. Такая политика направлена на принудительную русификацию и разрушение украинской идентичности ребёнка. Депортированных чаще всего отправляют в отдалённые и депрессивные регионы России, изымают украинские документы, личные вещи и средства связи, а вместо этого выдают документы, запрещающие покидать эти регионы в течение двух лет. Всё это усложняет поиск и возвращение украинских детей.

Под депортацию часто попадают дети-сироты, дети, лишённые родительской опеки, а также дети, родители которых погибли в результате военной агрессии России. Помимо РФ, детей также вывозят в Беларусь и на временно оккупированные территории. К примеру, в марте Вооружённые силы РФ под предлогом эвакуации принудительно вывезли из Мариуполя на временно оккупированную территорию, в так называемую ДНР, 12 несовершеннолетних пациентов областного детского костно-туберкулёзного центра. Во время депортации дети вынуждены проходить через фильтрационные лагеря, находясь там во вредных для здоровья условиях. По состоянию на конец апреля не менее 20 тысяч украинцев содержатся в фильтрационных лагерях на линии Мангуш — Никольское — Ялта (близ Мариуполя) и около 5—7 тыс. — в Безымянном Донецкой области.

Кроме депортации в РФ и Беларусь, существует риск торговли детьми и их похищения. К примеру, 8 апреля на блокпосту в Васильевке оккупанты похитили 16-летнего сына председателя Запорожской РГА Олега Буряка, который ехал в составе эвакуационной автоколонны.

Как можно уменьшить угрозу для детей?

Специалисты организации «Голоса детей» и Харковского института социальных исследований, работающих с детьми, предлагают пути решения описанных проблем.

Фото: Timothy Fadek.

Чтобы уменьшить угрозу жизни и здоровью детей, находящихся в оккупации и/или на территории активных боевых действий, следует усилить эвакуационные механизмы государства. В первую очередь в Донецкой, Луганской, Харковской и Херсонской областях. В значительной степени на это влияют договорённости о зелёных коридорах с Россией и её военными на разных уровнях. Для защиты на территориях боевых действий родителям нужно объяснять детям правила поведения в укрытиях, в опасных местах, где бы то ни было во время воздушной тревоги. Также следует позаботиться не только о доставке гуманитарной помощи, но и о предоставлении медицинских и психологических услуг. И, конечно, находясь в безопасности, важно способствовать фиксации преступлений российских военных.

Во время эвакуации важнее всего — оперативно сообщать семьям с детьми о безопасных путях выезда и содействовать ему. Родителей следует информировать о минной опасности и мерах безопасности в критических ситуациях, чтобы ребёнок не потерялся. С этой же целью на его вещах следует оставлять контакты родителей и ближайших родственников.

Фото: Emilio Morenatti для AP Photo

Для безопасности украинцев за границей следует отслеживать количество полученных статусов временной защиты. Также следует способствовать или непосредственно создавать образовательные возможности за рубежом (в частности, с использованием материалов на украинском языке). Местная администрация должна официально сообщать о разрешении или запрете возвращаться на ранее оккупированные территории.

Важно проводить информационно-разъяснительную работу по предупреждению похищения, эксплуатации и торговли детьми. Но самостоятельно предотвратить депортацию с оккупированных территорий бывает очень сложно. Поэтому родителей нужно инструктировать, как поступать и к кому обращаться в чужой стране, чтобы вернуться на родину.

Для учреждений институционного ухода в первую очередь следует разработать чёткие инструкции по их работе и эвакуации во время военного положения и чрезвычайных ситуаций. Следует налаживать взаимодействие с органами соцзащиты детей в относительно безопасных регионах Украины или за рубежом. Важно организовывать и способствовать эвакуации детей на безопасные территории. В то же время следует обустраивать бомбоубежища в заведениях для комфортного пребывания детей с инвалидностью и заботиться о наличии ресурсов для всех детей.

Над материалом работали

Автор проекта:

Богдан Логвыненко

Автор:

Мария Горбач

Шеф-редактор:

Наталия Понедилок

Редакторка:

Анастасия Гулько

Режиссёр:

Мыкола Носок

Бильд-редактор:

Юрий Стефаняк

Автор обложки:

Мыхайло Палинчак

Контент-менеджер,

Переводчик:

Илона Баденко

Редактор перевода:

Ольга Щербак